aif.ru counter
13817

«Иди, а то убьют». Дорога в концлагерь глазами маленькой узницы из Воронежа

ВРОО "Наша история"

Когда ей предоставляют слово, 79-летняя Валентина Карташова встает: «Не могу говорить о таких событиях сидя». Рассказывая о войне, она – экскурсовод со стажем – не может избавиться от дрожи в голосе. Сбиваясь и торопясь, забывая перехватить дыхание, еле справляясь с чувствами, Валентина Ивановна описывает молодым воронежцам то, как маленький солдат в пионерском галстуке погиб в окопе. Как цеплялась за жизнь и выжила воронежская медсестра Зина Туснолобова. Как она сама пятилетней девочкой несколько дней несла в руках чайник по дороге в немецкий лагерь для пленных.

Тех, кто не мог идти, расстреливали

Валентина Карташова родилась в Воронеже, в роддоме №4 неподалеку от Петровского сквера. И в возрасте пяти лет увидела войну.

Ее отец был раскулаченным крестьянином и работал бухгалтером. Он был негоден к строевой службе из-за проблем со слухом. В первый день войны вестовой вручил ему повестку, и отец бегом побежал в военкомат. Там его и оставили работать, пока в город не вошли немцы. 7 июля была жуткая бомбежка, во время которой военкомат перебазировался. Отца Валентины взять не успели, за что позже мужчину арестовали и хотели признать дезертиром. Но командир военкомата заступился, мол, так сложились обстоятельства. Отец оставался в семье и в тот день, когда мирных жителей Воронежа отправляли в концлагерь.

Когда в Латное пришли наши воины, это было такое счастье! Такие богатыри в полушубках, шапках меховых...

«Нас выгнали из дома и куда-то повели. Мы сами не знали, куда идем. Все взяли с собой какие теплые вещи, пшено. У меня в руках был чайник. Это была моя ноша, - рассказывает Валентина Ивановна. - Я сейчас смотрю на пятилетних малыше   й и думаю: «Как же я шла тогда?» Этот путь я, умирать буду, не забуду. Так уставала, но не жаловалась. Мать говорила: «Иди, а то убьют. И я знала, что это по-настоящему».

Кто не мог идти, тех расстреливали. Валентина Ивановна вспоминает о молодом художнике, который был вынужден везти больную жену на тележке. Оба погибли под дулом немецкого пистолета.

Пригнали пленных на железнодорожную станцию Курбатово. Организованный там лагерь был пересыльным пунктом. Целые эшелоны с русскими оттуда отправлялись в концентрационные лагеря Германии и Польши. Пока ждали отбора, жили в одном длинном бараке, спали на соломе. Каждый день взрослых гоняли на работу в колхозы.

«Территория была огорожена железной проволокой. На вышках сидели охранники. Когда наши самолеты бомбили станцию, они первыми сбегали с постов. И мы убегали, чтобы спрятаться от бомб и пуль. А когда бомбежка заканчивалась, все должны были вернуться. Тех, кто пытался убежать, искали с собаками».

Семье Валентины Ивановны повезло – их не успели угнать в Германию. На первом отборе в концлагерь мама намазала двух дочерей зеленкой и сказала немецкому солдату, что у них ветрянка. Второго отбора не дождались – сбежали из лагеря через поле.

Фото: ВРКПОО "Наша история"

Как же мы без крыши?

Убежав из Курбатово, семья Валентины Ивановны поселилась в доме добрых людей в селе Латное. Ее 15-летнюю сестру отправили работать на кухню - чистить картошку. В то время поваром там работал пленный немец. Он восхищался русский народом. Рассказывал, как их расселили по хатам в какой-то деревне. Стоял голод. Хозяйка дома варила по две картошки своим четверым детям и немцу, врагу, давала ровно столько же. Девочкам, работавшим на кухне, он разрешил тайком выносить густую картофельно-мясную похлебку. «Мы только этим супом и спасались», - вспоминает Валентина Ивановна.

А в это время в Воронеже велись ожесточенные бои. Со слезами на глазах Валентина Карташова рассказывала истории подвигов людей, которые остались воевать.

«В районе улицы Сакко и Ванцетти сражался 233-й полк НКВД. 25 человек под руководством лейтенанта Арефьева переходили от дома к дому. Им помогал мальчик Слава Алексеев. У него вся семья погибла, и он пристроился к этим бойцам. Когда у солдат уже заканчивалось вооружение, командир написал рапорт и передал Славе, чтобы тот отнес его на Левый берег, где сражался сын Чапаева Александр. Славе удалось уйти, а воины пошли врукопашную, и все погибли».

К тому времени, как освободительные армии стали побеждать фашистов, Воронеж был разрушен на 97 процентов – как Сталинград и Севастополь.

«Когда в Латное пришли наши воины, это было такое счастье! Такие богатыри в полушубках, шапках меховых», - вспоминает Валентина Ивановна.

Освобожденные воронежцы возвращались в свой город. Дом семьи Валентины Карташовой, рубленый из бревен, остался цел. Но в июле 1943 году фашисты пробовали разбомбить авиационный завод. Сделать этого им не удалось, и оставшиеся бомбы сбрасывали куда попало. Одна попала прямо в дом Валентины Ивановны. Посередине комнаты образовалась воронка, а бревна оказались разбросаны на много метров вокруг. То, что семья выжила, было настоящим чудом.

«Я открываю глаза, а над нами звездное небо. Первое, что я спросила: «Как же мы жить будем без крыши?».

Главное - хранить память

Рассказывать о войне стало делом жизни Валентины Ивановны. Сначала она работала в экскурсионном бюро и водила всех желающих по местам воронежских боев. Уже почти в 80-летнем возрасте она охотно выступает в школах и перед молодежью. Имена и даты, названия стрелковых дивизий и количество павших знает наизусть, как и истории и трагедии, скрывающиеся под этими цифрами и фактами.

У одного мужчины спросили: «Ты был у немцев?» А он ответил: «Я у немцев не был, немцы у нас были!» Тогда думали, что лучше погибнуть, чем попасть в плен. Но что мы могли сделать?

Фото: ВРКПОО "Наша история"

Так, на 25-летие освобождения города в Воронеж приезжали герои-сибиряки, чтобы поклониться той земле, где они воевали и где им посчастливилось выжить. Бывшая участница тех сражений Александра Алентьева писала: «Конечно, кто не ползал по-пластунски по Задонскому шоссе, кого не обстреливали фашистские пулеметчики в Роще смерти, тому трудно понять, что такое война, оценить подвиги погибших. А мне хочется приехать на те места, где поросли бурьяном и травой могилы наших парней и девчат, и закричать так громко, чтоб поднялись из могил наши подруги и товарищи и посмотрели, как расцвела земля, обагренная их благородной кровью».

«Александра Дмитриевна ошибается. Могилы не поросли травой, за ними ухаживает молодое поколение, ради которого они сражались, - говорит Валентина Карташова. – И наша дань им заключается в том, чтобы хранить память. Но бывают и ужасные случаи. Например, когда к Памятнику Славы пришли молодые люди и начали жарить шашлыки над Вечным огнем. Это такое кощунство!»

Несправедливость и пренебрежение к войне не может оставить ее равнодушной. В Воронеже Валентина Карташова входит в общество несовершеннолетних узников концлагерей, которые вот уже больше 70 лет не могут получить обещанные государством квартиры и субсидии. Сама она живет в однокомнатной квартире с дочкой и внуком.

 «Пару лет назад 25 января ко мне подошла девушка с микрофоном и спросила: «Как вы думаете, надо праздновать День освобождения Воронежа?» Я растерялась, даже не знала, что ей ответить. Как можно задавать такой вопрос? У меня прямо слезы полились», - голос Валентины Ивановны снова дрожит, рука хватается за стакан с водой.

Не только участники тех событий, но и историки сходятся во мнении, что воронежское сражение сыграло огромную роль в победе русских армий над фашистом. Но тех, кто находился в оккупации у немцев, после войны не привечали. Могли, например, не взять в институт или не дать работу.

«У одного мужчины спросили: «Ты был у немцев?» А он ответил: «Я у немцев не был, немцы у нас были!» Тогда думали, что лучше погибнуть, чем попасть в плен. Но что мы могли сделать? – грустно спрашивает Валентина Карташова. – И сейчас идет неправильная пропаганда, фальсификация истории. На Украине выбирают, когда праздновать день освобождения от России! Поэтому, взрослые люди, давайте рассказывать нашим детям, объяснять, как все было на самом деле».

Оставить комментарий (1)

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Топ 5 читаемых


Самое интересное в регионах
Роскачество