«Они начали воевать с Богом». Священник из Суджи — о вторжении ВСУ

Два года назад жители курского приграничья оказались в центре боевых действий.

Атака ВСУ началась 6 августа 2024 года. В регионе был объявлен режим ЧС, вскоре разросшийся до масштаба федерального характера.

Более 150 тысяч мирных жителей были вынуждены покинуть родные места. О том, чем стали для них те события, цене победы, а также испытании веры мы говорим с одним из героев тех дней — протоиереем Евгением Шестопаловым.

Мало молились, мало трудились

 — Отец Евгений, когда-то вы называли Суджу райским местом, вы прослужили там более трёх десятков лет. Дружеские, а у многих и родственные отношения с украинцами менялись в сторону непонимания и даже озлобления на ваших глазах. Почему так случилось, и была ли в этом историческая предопределённость?

 — Наша Суджа — действительно удивительное место. Маленький город, райский уголок. Много церквей, много зелени, речек, сосновые леса — всё замечательно. И у многих жителей всегда были родственные связи с Украиной, ведь она совсем близко. Как-то в 2011-м году я попал в Сумы — позвали ребёнка соборовать в больнице. Мы оказались в гостях, и вот там, в Сумах, а у нас это название произносят с ударением на «а», от 15-летней девчонки я вдруг услышал и увидел столько ненависти и озлобления в сторону России — она такого наговорила, начиная с голодомора и заканчивая какими-то репрессиями, о которых она якобы знает всё.

От чего вдруг у подростка такое? Убеждён, что ненависть ко всему русскому здесь взращивалась давно, и она никуда не делась, мы это поняли. Считай, что уже второе поколение растёт в таких условиях. А почему так? Возможно, потому что мы на самом деле лучше. Русский дух, русский характер, русский мир — он лучший вообще в истории всего человечества, всей цивилизации — я в этом убеждён.

 — Что, по-вашему, должно произойти прямо сейчас, чтобы мы приблизились к победе?

 — Я так скажу: всем нам нужно в каком-то смысле повоевать. Каждый должен прочувствовать, что это его дело. Когда каждый житель нашей страны это поймёт и начнёт помогать армии всеми силами — лично, морально, материально, когда начнёт поддерживать дух, вот тогда мы и приблизим победу. Пока же на передовой бьётся цвет нашей страны. Люди разных национальностей, разной веры проливают свою кровь за нас, которые сидят в тылу, пьют кофе по утрам, смотрят телевизор, развлекаются. Такое у меня мнение.

В 2022-м году у меня самого появилось желание пойти на контракт, меня даже приписали к части материального обеспечения, но Господь смирил, поставил на место, я остался у его престола и дождался своей войны. Ко мне в дом пришёл враг, и я начал воевать. И все 150 тысяч беженцев из приграничья вдруг оказались в этом состоянии.

Кто-то отнёсся с пониманием, кто-то нет, требует себе компенсаций, привилегий. Но так уже случилось, так Господь устроил, что мы лишились всего. Нас обнулили. И я к этому отношусь спокойно. Искать виновных не собираюсь и никому не советую, потому что «по вере вашей да будет вам». Мало молились, мало трудились, мало совершали добрых дел, думали только о себе, копили под себя. А сейчас курские храмы наполнены людьми и больше половины — это жители пограничья, мои земляки, беженцы. Они своими глазами увидели смерть и ужас, и они же наполнили храмы.

Нас боятся

 — Доводилось ли вам встречаться и общаться с военнослужащими с той стороны, с пленными? Какие они?

 — Вы знаете, доводилось в разных обстоятельствах. В 2024-м году, в первый раз, мы просто посмотрели друг на друга. Удивлённо, потому что я неожиданно выскочил перед ними. Их было человек 8-9, сидели на «Бредли» с синими повязками на касках и рукавах. Они проводили меня взглядом, а я из машины на них посмотрел. Невольно вжался в кресло, подумал: «Ну вот и всё, сейчас дадут по мне очередь, и что там от меня и моей машинки останется»? Но нет, никто не стрелял. Я проскочил спокойно дальше в Суджу, и потом мы заезжали до 12 числа практически уже в оккупированный город, забирали, вывозили людей. И опять же в один из дней столкнулись. Нам стволы к головам приставили: «Кто такие, откуда, что делаете?»

Разные они. Один был очень груб, готов в любой момент нажать на курок. Второй оказался более лояльным, совершенно спокойно разговаривал по-русски. Я объяснил, что я — настоятель храма, что вывожу стариков и детей из зоны боевых действий. Поорали, поунижали, сказали, что если ещё раз увидят — расстреляют, и отпустили. Я не испытал страха, наверное, потому что это было неожиданно. Когда отъехали, осознали, что мы были на волоске от смерти. Убивали ведь всех. Мы когда выскакивали из города, видели сожжённые машины, трупы на обочинах и висящие из поражённых дронами машин тела, трупы в полях. Всё это было на наших глазах. Но Господь как-то держал, хранил, давал силы.

В марте 2025 года в Судже была встреча с военнопленным всушником. Его, совершенно обезумевшего, вытащили из погреба, он нацепил на себя женское платье и платок. Выглядел совершенно по-идиотски, так как при этом был ещё и в американских берцах. Его наши солдаты нашли, начали раздевать, а он весь в наколках. Совершенно молодой человек. Я увидел животный страх в его глазах. Они нас боятся. Я испытал к этому человеку жалость. И чувство презрения.

Тонкая ниточка веры

 — В одном из интервью у вас спросили: «Вы же теперь про Бога больше понимаете, чем до пережитых событий?» А вы ответили: «Наоборот, меньше. Я ничего не знаю». Получается, что случившееся с суджанами и вообще всеми курянами — это испытание для веры, для самосознания?

 — Конечно, это испытание всем нам. И мне, и многим другим людям. Всё, что происходит в нашей жизни, делается с одной целью — приблизиться к Богу тем или иным путём. Когда я встречаюсь взглядом с парнями, которых приезжаю причащать, а им предстоит опять уходить на передовую, то я понимаю, что я ничего не знаю о Боге. И понимаю, что они о Боге мне расскажут больше. Возможно, не смогут сформулировать, построить предложение, но душой и сердцем они знают больше. Поэтому я и сказал, что о Боге теперь знаю меньше, чем узнал за 33 года своего служения.

 — Отец Евгений, известно, что в Судже очень пострадал Свято-Троицкий храм, где вы служили. Можно ли будет его восстановить? И можно ли сказать, что отношение к православным храмам, святыням и в целом к вере показало богомерзкую суть нынешнего украинского режима?

 — Я старался украсить свой храм, восстанавливал его от фундамента до куполов, и всё это в одночасье пришло в упадок. В храм было три прямых попадания. Причём, бил по нему враг в отчаянии, когда уже отошёл от Суджи. Алтарь пострадал от взрывной волны, когда били по музею — здания недалеко стоят друг от друга. Конечно, храм можно восстановить. Без окон, без дверей, но он цел, кровля была цела, купола целы, всё на месте. Единственно — уничтожены все надворные постройки. В прошлом году мы приезжали с прихожанами, поправляли кое-что, я надеюсь, что всё это будет в сохранности. Роспись у меня с одной стороны сохранилась, с другой, где сорвало крышу, — там нужно делать. Я навёл порядок в алтаре, восстановил нижнюю часть иконостаса. Я готов начать богослужение хоть сейчас, но реальность не позволяет. Работы, конечно же, много, но при желании и при помощи Божией, с молитвой всё сделаем. А то, что они бьют по Дому Божьему, что они начали воевать с Богом — это говорит о многом. Они на прямом пути к гибели. Кара их постигнет неминуемая, в этом нет сомнений. Теперь это дело времени.

А наша вера никуда не делась. С ней мы и вернёмся. С верой, надеждой и силами, какие нам даст Господь. И, знаете, чудеса происходят постоянно. Мне на разрушенный храм уже дарят иконы, мощи, я не мыслил раньше, что у меня может появиться частица мощей Алексея — человека Божьего или святого Келедония, которому Господь вернул зрение.

Мы сами ещё не вернулись, а Храм уже наполняется святостью. Не случись столь печальных событий, ничего бы и не было. Не было бы удивительных знакомств, многих людей я знаю только по именам — это волонтёры, их помощь бескорыстна. Это и есть вера — тоненькая, но прочная ниточка, которая всех нас объединяет. Я по-другому теперь смотрю на мир. Да, у меня один глаз, осколки, но я благодарен Богу, что я через это прошёл. Сколько людей ко мне приходило в госпиталь, знакомых и совсем незнакомых. В этом тоже Бог — в мелочах.

Досье

Протоиерей Евгений Шестопалов с 1993 года является настоятелем Свято-Троицкого храма города Суджи Курской епархии. В августе 2024 года, когда украинские войска вторглись в Курскую область, укрывал в храме мирное население, позже эвакуировал из Суджи на своём автомобиле около сотни человек. Несколько раз попадал под удары ВСУ, получил ранение в Судже. Прямое попадание FPV дрона в голову.