24 февраля 1852 года Николай Гоголь сжёг почти законченный второй том «Мёртвых душ», над которым трудился более 10 лет. Сохранились только письма и черновики, по которым можно восстановить лишь общие черты замысла. Никто не брался за полноценную реконструкцию.
Тимур Иоселиани — дважды рекордсмен России по запоминанию, преподаватель мнемотехник и автор книг о развитии памяти решил рискнуть — и восстановил роман по сохранившимся материалам и воспоминаниям современников.
«Пап, что дальше?»
Идея написать второй том «Мёртвых душ» появилась у Тимура давно. Как он признается, он из тех людей, кто перечитывал поэму несколько раз. Не по школьной программе, а уже потом, для себя. И каждый раз, когда доходил до конца первого тома, испытывал досаду: «Ну как так-то?! Где продолжение?». По его словам, это как сериал, который обрывают на самом интересном месте: Гоголь умел «зацепить». Но мысль написать самому казалась ему чистым безумием. Кто он такой, чтобы лезть в эту святая святых?
«А потом однажды застал своего десятилетнего сына за чтением „Мёртвых душ“. Он читал старое бумажное издание —не по школьной обязанности, а с настоящим интересом. И вдруг спросил: „Что там дальше?“ В этом детском вопросе не было литературоведческого спора или страха перед авторитетами. Было простое читательское любопытство. Наверное, именно тогда я впервые подумал, что имею право попробовать. Не как исследователь. Не как продолжатель Гоголя. А просто как читатель, который любит эту книгу», — рассказывает Тимур.
Отправной точкой стали те самые пять рукописных глав, которые чудом избежали уничтожения. После смерти Гоголя они были обнаружены в его бумагах и изданы в 1855 году. Они, по словам автора, задали тон и направление. В своей реконструкции он следовал за их композицией, по сути домысливая ту «архитектуру», которую Гоголь уже начал возводить.
Вторым источником стали воспоминания современников. Те, кому Гоголь читал главы второго тома, оставили бесценные свидетельства. По сути, они и стали главным «спойлером», раскрывшим замысел писателя.
Опираясь на черновики и воспоминания, Иоселиани выстраивал логику развития персонажей и событий. «Я не пытался „закончить“ книгу так, как сделал бы Гоголь. Я просто предложил одну из возможных версий», — уточняет автор.
Из города NN — в Сибирь
Работа над текстом началась с глубокого погружения в тему. Тимур признаётся: прочитал всё, что только мог найти, о втором томе. И чем больше он погружался, тем яснее становилась одна вещь: проблема преображения Чичикова — это не просто литературная трудность, а настоящая трагедия. Чичиков, в первом томе живой, плутоватый и обаятельный, вдруг становится хорошим — потому что автор так решил. «Но человек не меняется по щелчку пальцев», — убеждён Иоселиани.
Именно поэтому он выстроил сюжет так: у него Чичиков продолжает оставаться самим собой — ловким, изворотливым, обаятельным жуликом. Но постепенно, шаг за шагом, попадает в ситуации, которые заставляют его задуматься.
В версии Иоселиани Чичиков не становится богатым. «Он просто перестаёт гоняться за копейкой, — рассказывает автор. — Он устал. И, как это часто бывает с людьми, он просто выбирает покой вместо суеты». И это, по его мнению, более жизненно. Потому что чаще всего люди меняются не оттого, что кто-то их поучает, и не оттого, что они находят большую любовь. Они меняются от усталости. От понимания, что прежний путь — путь в никуда.
Известно, что у Гоголя была идея отправить Чичикова в Сибирь — и не просто как в место ссылки, а как в пространство, где должна была произойти какая-то важная перемена. Но тут черновики обрываются. Воспоминания современников дают только намёки, обрывки. И здесь, как считает автор, он поступил не столько как реконструктор, сколько как достойщик.
«Я выбрал Сибирь как финал, но решил сделать ее не местом ссылки, а местом, куда Чичиков едет по собственной воле, — продолжает Тимур. — У меня он не ссыльный и не наказанный. Он просто человек, который потерял всё — деньги, связи, имение, надежды на лёгкую жизнь. Но он не отчаивается и уезжает за Урал, потому, что там есть шанс начать по-другому. Мне казалось, что Сибирь — это место, где Чичиков может наконец остановиться».
Финал в его книге — это не про «рай». А про тишину. Про то, как человек, который всю жизнь гнался за ветром, вдруг садится на крыльцо и смотрит на закат.
Что было самым сложным? Как ни странно, отвечает Тимур — вовсе не сюжет. Он как раз дался легче всего. «Я взял структуру, которую Гоголь уже заложил: он придумал персонажей, наметил линии, оставил намёки. Моя задача была не придумывать что-то с нуля, а достроить», — говорит автор.
Самым сложным оказался язык. Написать так, чтобы текст читался как рядом с Гоголем, а не как под Гоголя. Чтобы было узнаваемо, но не пародийно. «Когда пишешь продолжение классика, всегда есть риск, что текст будет выглядеть как пародия. Особенно если слишком стараешься „подражать“ или, наоборот, слишком сильно осовремениваешь. Я постоянно искал компромисс», — объясняет Тимур.
Кроме того, приходилось подстраиваться под современного читателя. Гоголь, напоминает автор, писал для людей, которые умели читать медленно, у которых была привычка к длинным периодам, к сложным синтаксическим конструкциям. «А мы сейчас — другие. Мы читаем в телефонах, между делом, урывками. Я понимал: если я буду писать строгим гоголевским языком, меня прочитают только филологи и литературоведы. А я хотел, чтобы книгу читали обычные люди», — говорит Тимур.
Известно, что Гоголь работал над вторым томом более 10 лет и трижды сжигал рукописи. Иоселиани уложился в один год. Это сравнение, как он признаётся, поначалу его тоже смущало. «Я даже думал: «А не слишком ли быстро? Может, надо было подольше посидеть, чтобы было похоже на серьёзную работу?» — вспоминает он. Но потом понял, что у них с Гоголем были разные задачи, разный масштаб и разная ответственность. Николай Васильевич искал истину о человеке, о России, о душе. Он воспринимал работу над поэмой как духовную миссию, считая, что в ней скрыт ключ к преображению человека.
«У меня этого нет. Я не верю, что моя книга кого-то преобразит. Когда садился за текст, у меня было только одно — любопытство: „А что там дальше?“ Поэтому я мог просто писать — без ощущения, что от этого зависит спасение России», — говорит автор.
Приглашение к разговору
На вопрос, боялся ли он, что читатели и критики воспримут его работу в штыки, Тимур отвечает честно. Конечно, боялся. Иначе, признаётся он, написал бы эту книгу не в 2026 году, а лет на десять-пятнадцать раньше.
«Потому что ты знаешь: „дотрагиваться до классика“ — это не просто риск, это почти гарантированный приговор, — объясняет он. — Тебя будут сравнивать с Гоголем. И ты обязательно проиграешь. Потому что Гоголь — это Гоголь, а ты — просто человек, который любит книгу».
Иоселиани не позиционирует себя ни как академик, ни как литературовед. Он, по его собственным словам, обыкновенный читатель, который решился на смелый шаг
Автор понимает, что критика неизбежна. Кто-то скажет, что язык не тот. Кто-то — что он слишком смягчил Чичикова. Кто-то — что, наоборот, недостаточно.
«Но я готов это принять, — говорит Тимур. — Потому что это плата за право попробовать».
Есть, однако, один момент, который его успокаивает. В конце предисловия Иоселиани написал: «Эта книга публикуется бесплатно» (электронная версия уже есть в свободном доступе — прочитать её можно на странице автора во «ВКонтакте» и на многих других интернет-площадках — ред.). И это, по его словам, важный принципиальный момент. Он не пытается заработать на Гоголе и не делает карьеру на чужом имени.
«Я просто выпускаю текст в мир — как приглашение к разговору, — объясняет автор. — К разговору о литературе, о героях, о том, почему они до сих пор живы. И если кто-то после моих страниц захочет перечитать настоящего Гоголя — значит, всё было не зря».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Писатель из Бурятии за 20 лет создал самый длинный роман в России 
В России экранизируют еще два романа красноярской писательницы Анны Джейн 
Разин и «сказочные» казаки. Писатель Гусев рассказал подлинную историю Дона