Враг думал что навсегда. Как гитлеровцы оккупировали Черноземье в 1941-м

Осенью 1941-го Орловская область и часть Курской были захвачены немецко-фашистскими войсками. Началась одна из самых трагических страниц нашей истории — оккупация. Первым большим городом, попавшим «под немцев», стал Орёл. Крупный железнодорожный узел имел стратегическое значение для армии, и нацисты отвели ему важную политическую и идеологическую роль.

Метод «кнута и пряника»

«Вообще в начале войны, когда победы давались гитлеровцам относительно легко, они взяли на вооружение лозунг «освобождения» населения захваченных территорий от коммунистической власти, — поясняет историк Олег Дмитриенко. — В этом смысле нацистская идеологическая машина работала на всю мощь. Они ведь думали, что пришли навсегда, и заигрывали с местным населением».

В Орле даже начался ремонт взорванной электростанции и водопровода, было восстановлено движение поездов, открылись первые столовые для населения, возобновила работу городская больница, где оставшиеся советские врачи под надзором комендатуры оказывали помощь горожанам.

Сопровождалось всё это мощной пропагандой — с октября в типографии начала выходить газета «Орловские известия», вскоре к ней добавились коллаборационисты с газетой «Речь». Оба издания нахваливали «новые порядки» и убеждали орловцев быть лояльными к новой администрации на фоне временных бытовых трудностей. К зиме 1941 года захватчики сделали ещё один сильный тактический ход, разрешив возобновить богослужения в уцелевших храмах города. Орловцам это преподнесли как возвращение исторических традиций нормальной религиозной жизни.

В городе открылись две начальные школы, где детям преподавали русский и немецкий языки, географию, естество­знание, физкультуру и Закон Божий. Весь учебный процесс, естественно, находился под тотальным контролем оккупационных властей, рассматривавших школу исключительно как инструмент идеологического воздействия. Орловский драматический театр за время оккупации поставил 111 спектаклей и дал 35 концертов, собрав у подмостков около 40 тысяч зрителей. Работал кукольный театр, открылась эстрадная площадка Bunte Bühne, а бывший кинотеатр «Родина» превратился в Soldatenkino — специализированный кинозал исключительно для немецких военнослужащих. Орловский административный округ возглавил генерал-майор Адольф Гаман, свято веривший в концепцию «кнута и пряника». Очевидцы оккупации запомнили коменданта как пожилого невысокого, полноватого и весьма добродушного «дядьку», который любил буднично расхаживать по Орлу пешком совершенно без охраны. Это была видимая часть нового порядка, визитная карточка. Была и другая сторона.

Заигрывания сошли на нет

Захватившим Орёл оккупантам требовалось оперативно наладить торговлю, работу местных администраций и учреждений коммунального хозяйства. Порядки устанавливали по-немецки сурово. Уже 5 октября гестапо устроило показательную казнь, публично повесив нескольких орловцев, обвинённых в поджоге обувной фабрики, а параллельно под руководством бывшего купца Букина началось создание разветвлённой местной вспомогательной полиции, в рядах которой вскоре насчитывалось около 190 тайных агентов. Ввели удостоверения личности и пропуска, без которых легальный выход за пределы городской черты стал физически невозможен.

Менее года спустя заигрывания с населением совершенно сошли на нет. Например, церковная политика Берлина резко изменилась: вермахту на законодательном уровне строжайше запретили содействовать открытию новых приходов и участвовать в православных службах. Нацистское руководство осознало, что открывшиеся храмы быстро превращаются в центры сохранения русской национальной идентичности, а вовсе не в опору оккупационной власти. Истинная цена немецкой «заботы» оказалась страшной. Наряду с открытием театров и школ в Орле действовала жёсткая система денежных и натуральных сборов: с горожан взимали земельный, подоходный, церковный, пошлинный и даже школьный налоги. За период оккупации из Орла в Германию на принудительные каторжные работы было угнано 3674 человека. Местная психиатрическая больница подверглась «ликвидации»: 92 пациента были вывезены нацистами якобы в эвакуацию и убиты — позже в лесу под Орлом обнаружили 72 изувеченных тела. На территории Орловского централа оккупационная власть устроила настоящий концлагерь, заморив голодом и расстреляв за два года 5 тысяч человек. Немецкие военные медики проводили циничные испытания отравляющих веществ, ставя эксперименты на живых рабочих орловских железнодорожных мастерских.

Генерал-майор Адольф Гаман, переведённый позже комендантом в Бобруйск, после окружения немецких войск попал в плен. Его злодеяния и расстрельные приказы под прикрытием «добродушного» характера и открытого общения понесли заслуженное наказание — по приговору военного трибунала он был публично повешен на Театральной площади в Брянске 30 декабря 1945 года.

Безразличие и тотальный грабёж

Захваченные территории Курской области входили в зону тыла гитлеровских армейских частей. Здесь действовали военные комендатуры, возглавляемые соответственно комендантами. Помимо военного, здесь было и гражданское вспомогательное управление. Из различного рода карательных организаций действовали СД, гестапо, полевая жандармерия, полицейские отряды, сформированные из местного населения, и другие.

«Вообще не следует преувеличивать немецкий порядок, — говорит кандидат исторических наук Наталья Шеховцова, — по большому счёту, никакого внятного управления оккупированными территориями не было. Военная комендатура, командование расквартированных армейских групп, бургомистр из местных. СД, гестапо, местами абвер, полицаи, карательные батальоны — все командовали, как им заблагорассудится. Это оправдывалось войной, захватчики говорили, что после её окончания всё и наладится».

Нацисты отменили советское административное деление, «нарезав» в Курской области 15 новых районов, однако хождение советских денег не пресекали. Запрещалось свободное передвижение из одного населённого пункта в другой. В городе работали начальные школы, выходила газета «Курские известия», где размещались приказы оккупационных властей. Информация с фронта, конечно же, подавалась в выгодном для захватчиков свете. Первым делом была проведена обязательная перерегистрация населения. Всем было велено явится по указанным в приказе адресам, в указанное время — за неявку полагалась смертная казнь.

Мирные жители использовались на общественных работах: чистили город от снега, перевозили грузы, разбирали разрушенные здания. Разрешили мелкий бизнес: кузнечные и скорняжные работы, ремонт обуви, одежды, часов — то есть то, в чём нуждались расквартированные военные. Предпринимателям требовались регистрация и получение патента.

Для населения было ограничено посещение общественных мест, не действовали социальные учреждения. Мирные жители по большей части выживали за счёт случайных заработков и продажи или обмена имущества на местных рынках. Люди жили впроголодь. «Оккупантов по большому счёту не интересовало, как живёт население, — рассказывает краевед Леонид Левыкин. — Кто работал — получал паёк, а кто не работал — умирал с голоду, власть это не заботило. Только страх перед эпидемиями инфекционных заболеваний, от которых могли пострадать немецкий и венгерский гарнизоны, сподвиг оккупантов запустить в Курске электростанции, водопровод и канализацию. А так — полное безразличие и тотальный грабёж;.

В мае 1943 года, когда на территории области ещё находились захватчики, в Курске была создана комиссия по расследованию немецких злодеяний, которая работала на протяжении 1944 года. Общая сумма ущерба от оккупации составила около 27 млрд руб. Из 3648 школ полностью разрушены 1295, более 2000 получили частичные разрушения. Уничтожено 3/4 всех промышленных предприятий, разграблено имущество колхозов и совхозов, лучшие архитектурные здания взорваны. Было разрушено 706 больниц, сожжено более 65 000 жилых домов. Более 400 тысяч курян остались без крова, более 18 тысяч мирных граждан убиты. В Сапоговской психиатрической больнице оккупанты отравили 538 больных, более 300 человек умерли от голода.

После освобождения Курска в песчаном карьере были обнаружены останки более 1000 мирных жителей. Фашисты сжигали деревни, угоняли в Германию мирное население, для чего, собственно, и нужна была регистрация. Про план Ost, подразумевавший практически полное уничтожение населения Черноземья и последующее заселение плодородных земель немецкими колонистами, гитлеровские пропагандисты вслух не говорили. Но исполняли его всеми доступными способами. Остановило изуверов победное наступление Красной Армии.