Великую Октябрьскую социалистическую революции называют событием, навсегда изменившим ход мировой истории.
В разные эпохи отношение к Октябрю 1917-го менялось — от восторженного до негативного. Но понятно и то, что революция и последующие за ней события навсегда сомали многовековой уклад жизни россиян, отменив прошлое и заставив начать всё заново, с чистого листа. Хотя, справедливости ради, нужно отметить, что для большинства жителей Черноземья громкие цивилизационные разломы прошли поначалу незаметно и даже потерялись на фоне повседневных непростых будней.
Брали без денег
«В магазине Кобозева на Красной площади производилась продажа резиновых калош. Ещё с ночи под дождём около магазина стояла огромная очередь. В 8 часов утра торговля открылась, причём к тому времени собралась тысячная толпа. Наряд полиции не в состоянии был сдерживать толпу. Стали раздаваться крики с угрозой громить магазин... К часу дня калоши были распроданы или, вернее, разобраны, поскольку в такой сутолоке товар брался больше без денег. В результате продажи несколько человек оказались помяты, после чего они были отправлены в больницу», — писала в октябре 1917-го одна из курских газет.
Продуктов не хватало, их выдавали по карточкам. К Пасхе каждый курянин мог получить по семь фунтов муки. Но даже карточка не гарантировала того, что в семье будет еда. В октябре перестали выдавать разрешения на получение гречневой лузги — имеющихся запасов, в виду слабого подвоза гречихи для переработки, не хватало. И это волновало людей больше, чем политика. Власть трещала по швам. Волна погромов прокатилась по всем уездам.
«Всё уничтожено дотла — остались одни стены усадьбы. Амбары дочиста обобраны и разбиты, скот частью порезан, частью уведён. Много имущества уничтожено и выброшено», — рассказывает о погроме в Щигровском имении помещика Хорошева один из документов, хранящийся в курском Госархиве.
С наступлением холодов, а они в тот год пришли рано, толпы курян, возмущенные взвинченными спекулянтами ценами, врывались в частные лавки и склады в поисках припрятанного продовольствия. Газеты писали про «людей озверелых с блуждающими взорами сумасшедших безумцев, в бешенстве громящих своё же родное достояние и уничтожающих друг друга».
«Весь государственный механизм разрушен до основания, останавливаются фабрики и заводы, портятся железные дороги, избиваются дорожные служащие, открыто грабятся вагонные грузы, и отовсюду уже слышится грозный, леденящий душу голодный крик: «Хлеба!» — писал «Вестник союза служащих железной дороги», выходивший в Курске.
И вместе с тем, в городе шла обычная жизнь — проходили концерты, спектакли, горожан зазывали афиши кинотеатров. Как и везде в России, образовались две власти: в марте городская дума учредила Временный исполнительный комитет, в апреле был сформирован Совет рабочих депутатов, через несколько дней — Совет солдатских депутатов. 7 ноября (25 октября по старому стилю) в Курске не происходило ровным счётом ничего. Только 11 ноября Совет рабочих и солдатских депутатов, большинство в котором принадлежало эсерам, осудил вооружённое восстание в Петрограде как незаконное и выступил против установления советской власти. «Захват власти большевиками путем военного заговора является насилием над волей большинства», — с такой резолюцией выступил Совет рабочих и солдатских депутатов Курска.
Даже местные большевики встретили революцию без энтузиазма. Они открыто говорили, что центром допущен ряд непростительных ошибок.
«Надо понимать, что именно эсеры составляли большинство в советах, — поясняет историк Надежда Полозова. — Их главным лозунгом была передача земли крестьянам, что было понятно и поддержано большинством населения. Эсеры относились к большевикам как к своим младшим и слегка заблудшим братьям. Тогда как большевики считали эсеров врагами, которых нужно уничтожать».
Советскую власть в Курской губернии установили спустя более чем месяц после революции. В кинотеатре «Гигант» 9 декабря состоялось объединённое заседание Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, на котором был создан Губернский ревсовет. Он лишил комиссаров Временного правительства полномочий, ликвидировал контрреволюционный «Комитет общественного спасения» и провозгласил переход власти в руки Советов.
«Насилуют волю демократии»
В Воронеже революционные события октября 1917-го в определённой степени скопировали Петроград с боевыми действиями и штурмом.
«К октябрю 1917 года воронежцы порядком устали от Первой мировой войны, постоянных грабежей и угрозы голода, — рассказывает доктор исторических наук, профессор Михаил Карпачёв. — Деньги обесценивались, а свобода, полученная после свержения царя, всё больше напоминала анархию. Люди нуждались в реальной власти и ждали выборов в Учредительное собрание. Выборов ждали и все партии, за исключением большевиков. Они требовали отменить частную собственность, отнять и разделить землю, фабрики, заводы. Их лозунг «Мир без аннексий и контрибуций» и установка на введение революционной диктатуры привлекали к ним людей. В условиях смуты и хаоса эти призывы приносили свои плоды».
А накануне событий в Воронеж прибыли высланные из Петрограда большевики Алексей Моисеев, Владимир Невский и Иван Жилин. Ранее сюда приехал солдат-большевик Иван Врачев. Они и возглавили революционное движение. Нашлась и движущая сила –5-й запасной пулемётный полк числом в 2 тыс. человек прибыл в Воронеж из Сибири в августе 1917 года. К моменту прибытия он уже бы полностью «распропагандирован» большевиками. В казармы военные маршировали с плакатами «Мир хижинам, война дворцам!», «Да здравствует Интернационал!», «Война до победы над капиталом!»
Сообщение о штурме Зимнего и других событиях в столице от воронежцев скрыли, так как телеграф был в руках эсеров. Но слухи дошли, и велено было усилить меры безопасности.
«В Воронеже ежедневно можно ожидать начала крупных беспорядков. Экстренно вышлите подготовленный эскадрон надежных людей» — приказал начальник гарнизона, после чего на городских улицах появилась верная Временному правительству кавалерия.
На экстренном заседании Исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов, где большинство составляли эсеры, зачитали телеграмму о том, что большевики в Петрограде арестовали Временное правительство, министров-социалистов, другими словами «насилуют волю демократии». В телеграмме также говорилось, что большевистская авантюра уже ликвидирована. Сразу же после этого по всему городу были развешаны огромные афиши, в которых восставшие петроградские большевики обвинялись в грабежах, убийствах и изнасилованиях. Большевики в ответ создали штаб революции. В его распоряжении находились 5-й пулеметный полк, боевые рабочие отряды на заводах и городская боевая дружина.
Кто пролил первую кровь?
«Обратите внимание, что уже к началу активной фазы захвата власти большевики имели в своём распоряжении организованные и обеспеченные всем необходимым штурмовые группы, — делится мнением краевед Игорь Астапов. — И численность таких групп день ото дня увеличивалась. Пока эсеры и другие партии заседали, ленинцы действовали».
Утро 30 октября выдалось туманным. Колонна офицеров разных видов и родов войск шла в штаб пехотной бригады, где она должна была получить оружие и совместно с кавалеристами обезоружить не пожелавших подчиняться солдат. Но у штаба их уже ждали пулемётчики. Историки по сей день спорят о том, кто пролил первую кровь.
«За отсутствием надёжных источников, можно только догадываться о реальном течении того дня, — рассказывает доктор исторических наук Евгений Зверков. — Большевики, конечно же, попытались представить себя в качестве жертвы, вынужденной реагировать на действия «контрреволюции». Активный участник переворота Наум Рабичев утверждал, что лидер контреволюционеров полковник Языков не только открыл огонь, сделав первый выстрел по солдатам, но даже бросил гранату. Иван Врачев, чья подпись позднее стояла на Договоре об образовании СССР, заявил об убийстве Языкова своими же кавалеристами, возмущёнными приказом стрелять по братьям-солдатам. Более правдоподобную версию дал Михаил Чернышев, в дни переворота возглавлявший объединенную городскую рабочую дружину. По его словам, полковник Языков был ранен, пленён и убит прикладом за оскорбления в адрес мятежных солдат».
Точно известно, что в ходе перестрелки были убиты четыре офицера, ранены два солдата и двое гражданских. Пулемётчики заняли штаб 8-й бригады, кавалеристы сдались без боя, а офицеры попросту разбежались. У памятника Никитину выставили караул с пулемётом, скорее для психологического воздействия на горожан, а на Доме народных организаций подняли белый плакат: «Вся власть перешла в руки Советов». Но это был всего лишь лозунг. До торжества новой власти было ещё далеко. Окончательно новая власть в Воронеже восторжествовала 11 мая 1918 года, когда Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов распустил городскую Думу и подчинённые ей органы управления.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
