Вычеркнуты из списка. Прекратит ли деревня в Черноземье своё существование?

Посёлок «Центральная усадьба» Бобровского лесничества Воронежской области исчез не в одночасье. Ещё в 2000 году, по данным переписи населения, в нём насчитывалось 20 жителей.

К 2010 году там постоянно проживал всего один человек, а в 2021 году не осталось никого. Та же участь постигла и посёлок Брагинского лесничества. На картах он обозначен рядом с геоглифом «Победе 40 лет». Решение об упразднении двух посёлков Бобровского района на днях приняли депутаты Воронежской областной думы, а инициировали процедуру органы местного самоуправления.

Основанием для официальной ликвидации стало отсутствие на территориях посёлков зарегистрированного населения, жилых помещений в частной собственности и выделенных земельных участков. Всё чин по чину: сначала публичные слушания, потом соответствующие решения.

Люди ищут, где лучше

Урбанизация — процесс естественный и неизбежный: это явное проявление, а точнее достижение цивилизации. К примеру, ещё полторы сотни лет назад Курск был губернской столицей с населением всего в 50 тыс. жителей, тогда как в самой губернии проживало более 2 млн человек. Аналогичная история наблюдалась во всех городах. Так, 100 лет назад в Воронеже насчитывалось менее 200 тыс. горожан.

«Можно сколько угодно сетовать на вымирание деревни, но переток населения осуществляется в одну сторону — ближе к городу, — комментирует социолог Алексей Ивакин. — Люди ищут и находят, где лучше, а власти констатируют факты и вычёркивают деревни из списка живых».

В Тамбовской области в прошлом году упразднили село Савилово в Петровском округе: ещё по Всероссийской переписи 2010 года в нём не осталось ни одного жителя. Спустя 14 лет совет депутатов Петровского округа обратился в Тамбовскую областную думу с инициативой о ликвидации данного населённого пункта, ещё через год соответствующее решение было принято.

Вообще, число «пустующих» деревень, не имеющих постоянного населения, в Черноземье растёт год от года, увеличивается и доля «микродеревень» с населением от 1 до 25 человек.

Одним из самых стремительно вымирающих регионов ЦФО стала Орловщина. Снижение населения здесь отмечается с 1992 года. Прошедшая в 2021 году перепись зафиксировала 620 совершенно обезлюдевших сельских населённых пунктов и 815 — с жителями до 10 человек. Больше всего таких оказалось в Болховском муниципальном районе. При этом почти половина сельского населения живёт в населённых пунктах с количеством жителей от 101 до 500 человек. Там в среднем числится по 232 человека. От двух тысяч до трёх тысяч жителей насчитывали всего пять населённых пунктов, в которых в совокупности проживало 11,3 тысячи человек.

«Населённые пункты, где проживает менее 100 человек, считаются вымирающими, — говорит общественник Виктор Третьяков. — И по ним нужно принимать жёсткие управленческие решения, то есть переселять и укрупнять. Иначе как ещё осуществлять соцзащиту живущих там стариков?»

Именно укрупнение казалось некой панацеей для спасения села. Оно идёт разными темпами ещё с советских времён, но большого успеха не имеет. Люди часто с этим не согласны.

Главное — работа

Например, в Липецкой области в 2022-м году жители ряда районов выступили против ликвидации нескольких сельских поселений, назвав происходящее ни много ни мало как возвращением крепостного права и обвинив местные власти в том, что те просто упрощают себе работу.

«Для поддержки деревни в каждом регионе существуют разные программы комплексного развития сельских территорий, — оценивает ситуацию политолог Дмитрий Ващенко. — Но они по умолчанию привязаны к количеству и, если так можно сказать, качеству там живущих — если нет молодёжи и низка рождаемость, то тот же детсад вряд ли построят. И откуда будет рождаемость, если нет инфраструктуры? Такой вот замкнутый круг».

Нередко муниципальные власти сами искусственно ускоряют процесс вымирания, именно объединяя населённые пункты — так проще, но и в этом случае ликвидировать какое либо поселение не всегда легко. Разобраться с частной собственностью, с землёй — даже при отсутствии жителей и застройки — на это могут уйти годы, так как у стариков остаются наследники, которые могут предъявить претензии на владение. Есть и другие нюансы.

«Я арендовала под огород гектар земли в одном из районов, — поясняет орловчанка Анна П., — и мне подняли коэффициент аренды с 0,3 %, до 3 % от кадастровой стоимости, то есть в десять раз. Я отказалась от такой, с позволения, сказать дачи. То же самое сделали соседи-горожане, которые приезжали на выходные. Дорогое стало удовольствие. И кому от таких решений лучше?»

Власти Курской области до событий 2024 года констатировали вымирание 172 сёл и деревень, в результате вторжения было уничтожено ещё 14.

В Белгородской области ситуация получше — в мирное время там говорили о вымирании 69 сельских поселений, сейчас активно действует программа переселения.

В пограничных регионах развитие сельских территорий — это, прежде всего, их восстановление, возвращение к мирной жизни. И здесь, по мнению экспертов, опять же многое завязано на то, вернутся ли назад в деревню люди, которые обосновались в городах, где есть детсады, школы, больницы, разные развлечения и главное — работа.

«Мне кажется, что будущее деревни — это агрогородки, — полагает кандидат сельскохозяйственных наук Виктор Гостев, — работа в шаге от места проживания. Такой опыт есть во многих регионах Черноземья и он, с моей точки зрения наиболее успешен».

«А если бизнес не пойдёт? — возражает предприниматель Фёдор Кузьменков. — Я арендовал землю и думаю, что работников нужно просто возить из города. При успехе построю общежитие, как было в советское время, когда студентов в сезон возили в поля, и такой опыт у коллег есть».

Но это уже темы для дискуссий, а по факту, например, в Мценском районе Орловской области упраздняют деревню Савенка. С инициативой выступила администрация района — в населённом пункте не осталось жителей, отсутствуют жилые дома, инфраструктура и объекты недвижимости. На научном языке процесс называется «депопуляция». А в народе о деревне говорят «умерла», как о человеке.