Краской по жизни

   
   

Каждый настоящий художник в своём творчестве, как в зеркале, отражает окружающий мир. Понять современную эпоху можно через картины художницы Марии Долговой. На прошлой неделе в галерее «ХЛАМ» открылась её персональная выставка.

«Бомж», «Скупка крестьянской земли», «На заработки в Турцию», «Дети улицы», «Дети пьющих родителей», «Неравный брак» - художница пишет в стиле критического реализма, продолжая традиции русских передвижников. И в каждой из её картин - острая реакция на пороки и несправедливость. Несмотря на возраст и мешающий работе с кистью полиартрит рук, Мария Фёдоровна ведёт борьбу, на которую не способно большинство её коллег, скрывшихся в постмодернистском тумане. Название выставки - призыв к молодым современникам: «Войди в XXI век совестливым, добрым и красивым!»…

«Мне становится легче»

- Мария Фёдоровна, герои ваших произведений - нищие, наркоманы, проститутки, дельцы, брошенные дети, обманутые старики. Что заставляет вас писать на такие темы?

- Я просто не могу равнодушно смотреть на то, что происходит. Художники мне говорили: «Ну, зачем ты так пишешь? Ну, кто повесит у себя дома твоего «Бомжа?» А его не надо вешать. Пусть он останется у меня. Рисуя, я словно выплёскиваю обиду за этого человека. Мне становится легче.

- Как складывалась ваша творческая биография?

   
   

- Я рисую, сколько себя помню. В детстве не было бумаги и цветных карандашей, и я рисовала угольком или мелом на воротах дома в Поворинском районе. Это удивительные места. Там невозможно не писать.

В 1939 году я поступила в Московский художественный институт имени Сурикова, но проучиться удалось только два курса. Когда приехала на летние каникулы домой, началась война. Отца как медработника забрали на фронт, а маму неожиданно парализовало. Я не могла оставить её одну. После войны не было ни копейки, и об учёбе в Москве пришлось забыть. Я поступила в воронежский медицинский институт, но бежала оттуда после первой же «анатомички» - до сих пор боюсь мертвецов. А вот на биологическом факультете ВГУ учиться оказалось гораздо интереснее. В итоге, большую часть жизни я проработала в школе. Попала туда случайно, но вскоре увлеклась - я очень люблю молодёжь. У меня были самые лучшие и дружные классы. Мы ходили и на экскурсии в музеи, и на рыбалку. Я на пенсии с 1979 года. Мои ученики - сами давно седые - до сих пор приходят ко мне в гости.

Но писать картины я не переставала никогда. И если что-то мне мешало рисовать, я была самым несчастным человеком на свете. В 90-е годы, когда задерживали пенсию, пришлось продать почти все пейзажи. Мои картины с видами Хопра есть в Америке и Канаде, Англии и Франции, Финляндии и Германии...

Сюжетов - хоть отбавляй

- А темы и стиль ваших работ менялись?

- Конечно. Когда я была студенткой, то больше писала картины в духе романтического реализма и в классическом стиле. В зрелом возрасте меня привлёк сюрреализм - хотелось отвлечься от повседневности. Я всегда любила писать портреты. Но теперь мне трудно - ухудшилось зрение, а для создания портрета необходимы особенные точность и тонкость. Но я всё равно рисую - рядом с лампой. И буду рисовать.

В стиле критического реализма я начала писать только в 90-е годы. Всё рушилось. Я не могла видеть, как дети - инженеры, конструкторы, технологи - уходили с закрывшихся предприятий. Мальчишки шли работать сторожами, девчонки - мыть полы в магазинах.

- Почему критический реализм сегодня - редкость? Казалось бы, сюжетов - хоть отбавляй…

- Я думаю, дело в том, что этот стиль не преподавался и не преподаётся. Мы изучали сюр-, исторический, романтический реализм. А критического не было. Тогда не очень любили критику. Да и не было серьёзного негатива: ни проституции, ни наркомании. Поэтому современные художники не знают, с какой стороны за этот стиль браться. Возможно, кому-то не хватает смелости. А я ничего не боюсь. Мне в следующем апреле исполнится девяносто. Куда меня денут? Мне всё равно, где умирать.

- У многих ваших картин - воспитательный сюжет…

- Мне очень хочется, чтобы люди жили красиво. Например, сегодня молодые пары часто создают гражданские браки. Но ведь это не правильно, цинично, аморально. В таком браке многие не заводят детей, а если заводят, то подбрасывают их в бэби-боксы. Об этом я и написала картину «Нет!» - девушка на картине собиралась оставить ребёнка. Но в последний момент она всё-таки одумалась. Сначала я изобразила, как она кладёт ребёнка в корзину, а потом стёрла всё тряпкой, поставила героиню спиной к дверце и написала: «Нет!».

За волосы из болота

- На вашей выставке представлены и романтические произведения: «Любит - не любит», «На заре ты её не буди», «Признание в любви», «Грёзы»… И они, наоборот, очень светлые…

- Романтический реализм - это тоже жизнь. Её лучшая сторона. Ведь есть и хорошие семьи, где люди по-настоящему любят друг друга, растят детей. Мне нравится писать картины по романтическим произведениям. Особенно много я писала в последнее время. Три года назад умер мой муж, с которым я прожила 62 года, и с тех пор я не выпускала кисточку из рук. Было очень тяжело. Я ведь даже не умела без него жить. Он и в творчестве мне помогал: делал рамки, натягивал холст на подрамник, добывал краски и кисточки. И поэтому я писала, писала, писала…

- Мария Фёдоровна, а что, по-вашему, нужно для того, чтобы изменить жизнь к лучшему?

- Об этом - название моей выставки: «Войди в XXI век совестливым, добрым и красивым!». Я росла в 30-е годы. Мы за волосы вытаскивали друг друга из болота. В 14 лет мне дали общественное поручение - в то время без этого не брали в комсомол. Я должна была научить читать и писать трёх безграмотных мужчин. Мне было очень страшно: они только матерились. Но я выучила грамоте всех троих. И потом они с фронта писали родным письма.

Советский Союз был очень красивой страной. Мы чувствовали локоть другого. Хлеба краюху - и ту пополам. И я верю, что рано или поздно вы тоже так будете жить. Ведь только так и должны жить люди.

Смотрите также: