Олимпийские игрища. Спортивная борьба уступила место политической

   
   

Еще месяца три назад, когда допинговый скандал с российской сборной набирал обороты, в узком кругу товарищей, работающих на спортивном поприще, я высказал соображение: нашу команду к Играм все-таки допустят. Но ослабят настолько, что она уже не сможет претендовать на первые роли. А паралимпийцы вообще останутся не у дел.

Почему напрашивался такой вывод?

Олимпийские игры – гигантский международный бизнес-проект, в котором крутятся десятки и сотни миллиардов долларов. Неучастие такой спортивной державы, как наша, сразу же его дискредитирует. Девальвируется ценность медалей, полученных победителями. Упадет интерес зрителей.

Внимание пресыщенной телевизионной аудитории к Играм и без того ослабевает: трансляции из Рио посмотрели на 12% болельщиков меньше, чем из Лондона. А полное отсутствие одного из основных конкурентов привело бы к еще большим потерям. Если так пойдет, пирамида может рухнуть. И несмотря на политическое давление, Международный Олимпийский комитет (МОК) решил, что россияне должны участвовать. Это вопрос выживания всей системы. Что же касается паралимпийцев, они никакой особой прибыли не дают. Социальная роль этих Игр высока, а с точки зрения бизнеса - минимальна. Смотрят их не в пример меньше. А санкции в отношении России ужесточить все-таки нужно. Так что между организаторами Олимпиад и теми, кто жаждал свести с нами счеты, возник консенсус: на одних мы заработаем, а других принесем в жертву.

Долго я старался не выступать на эту тему. Много было трескотни о повальном употреблении россиянами допинга, о целой государственной программе по его применению… Но теперь спокойно можно сказать: все это полная ложь. Наши спортсмены ели таблетки не больше других. И по факту самая чистая команда, с которой не спускали глаз ни днем, ни ночью, показала прекрасный результат.

О чем вообще здесь можно спорить?

Все, кто занимаются спортом, прекрасно знают: высших достижений без фармакологии сегодня не бывает. А тот уровень нагрузки, который мы видели на этих Играх, говорит сам за себя: атлеты соревнуются на грани физиологических возможностей. Армянский штангист сломал руку в локте, выполняя толчок. Французский гимнаст – ногу после опорного прыжка. Человеческие кости уже просто не выдерживают. И не только кости.

Возникает вопрос: что считать допингом? Раньше к этой категории относили препараты, наносящие вред организму спортсмена. Теперь возникла история с мельдонием, который, наоборот, позволяет восстановиться и особых преимуществ не дает.

   
   

При таком подходе к допингу можно относить все. Не говоря уже о запредельных методах электронной стимуляции мозга – это уже даже не фармакология. Никакая пробирка следов не сохранит.

Хотя и традиционные пилюли нельзя сбрасывать со счетов. Просто кого-то ловят, а кого-то нет: видно, за них есть кому заступиться. Того же Фелпса когда-нибудь проверяли столь же яростно, как наших? А где множество китайских спортсменов-однодневок, которые устанавливают рекорды и потом из поля зрения исчезают? Понятно, что очень многие так или иначе сидят на допинге. В советское время атлета начинали «подкармливать» с уровня кандидата в мастера спорта. И другие страны не отставали. А вынужденная беременность у девушек-спортсменок или необходимость вступать в интимные отношения перед соревнованиями – вообще отдельная история. Так что все хороши. 

Теперь о политической составляющей этого шоу. Ход событий говорит о четко прописанной концепции интриги. Еще в декабре 2014-го на немецком телеканале выходит фильм, в котором нечистая спортсменка Юлия Степанова рассказывает о подмене проб в российской легкой атлетике.

Затем запрещают мельдоний: его активно использует именно наша страна и другие бывшие советские республики, а из организма он выводится очень медленно. Российские спортсмены массово попадают в скандал.

Когда страсти немного утихают и Всемирное антидопинговое агентство вводит допустимую норму содержания препарата в крови, сданной до 1 марта 2016-го, тут же выступает сбежавший в Америку экс-глава московской антидопинговой лаборатории Григорий Родченков с разоблачениями той самой «госпрограммы».

Четкая комбинация – как у спецслужб. Ничего случайного. И раскрутка идет дальше. Появляется эксперт Макларен со своим докладом. Изложенная Родченковым информация подхватывается. Разработка ведется в духе холодной войны.

Но здесь я не стал бы никого винить. Эта борьба идет давно. В 1980-м несколько десятков стран не приехали на Олимпиаду в Москве. Потом мы не отправили свою делегацию в Лос-Анджелес. А двумя годами позже в качестве альтернативы провели Игры доброй воли.

И вот право принять Олимпиаду получил Сочи. Когда наши оппоненты стали понимать, что русские могут организовать выдающиеся соревнования, пошла новая информационная атака. Грузины подняли волну о геноциде черкесов на этой территории 150 лет назад. Раздались знакомые призывы бойкотировать Игры. Но не вышло. Мы выиграли Сочи.

А что бывает в таких случаях дальше?

Дальше нормальные люди должны ждать ответной реакции. И уж точно –быть готовыми к ней на следующей Олимпиаде. Где были наши спортивные чиновники и спецслужбы? Не понимали, что нам прилетит в обратную?

Сегодня технологии применения мягкой силы отточены до блеска. И удар был нанесен. Мы пострадали. Но не проиграли – исключительно за счет атлетов и их самопожертвования.

Так что это провал не спортивной системы, а функционеров. Провал, который мы, как обычно, закрыли телами наших солдат. Теперь опять защищаемся, хотя надо было вовремя атаковать. Как в Великую Отечественную: пока на нас вероломно не нападут, стоим и ждем. А потом приходится проявлять чудеса героизма.

Разве можно было представить: русские по всем статьям выиграли домашнюю зимнюю Олимпиаду, а на ближайшей летней станут вторыми - снова покажут, что они поднимают голову? Похоже, американцы подсуетились - вызвали ЦРУ: а ну-ка, ребята! Отбились мы от мельдония – они купили Родченкова: давай, старичок! Отрабатывай полученное гражданство и деньги. Расскажи про левые пробирки и дырку в стене лаборатории.

А параллельно идет другая подковерная борьба. В неофициальном командном зачете в основном выигрывают те, кто может подстроить систему соревнований под себя. Американцы вот сделали упор на плавание – там введено множество дисциплин, берется огромное количество медалей. Или МОК через 112 лет вернул гольф – кто у нас в него играет? Из той же серии керлинг на зимней Олимпиаде. А вот старую добрую борьбу недавно хотели выкинуть – россияне-то там побеждают.

Ключевой принцип – массовость распространения того или иного вида спорта – не соблюдается. Корейцы пролоббировали в МОК свое тхэквондо. И теперь в этом виде неизменно лидируют. А карате, которым по всему миру занимаются миллионы, до сих пор неолимпийская дисциплина. И станет таковой только в 2020-м – на Играх в Токио. У себя на родине. Тоже интересное совпадение, не правда ли?

Сегодня нужно лезть в каждую дырку, бороться во всех кабинетах. А у нас – нашли пожилого Виталия Смирнова, поручили ему возглавить новую комиссию по борьбе с допингом. И будем теперь готовиться к прошлой войне: исправлять и искоренять. Вместо того, чтобы и за пределами стадионов быть быстрее, выше, сильнее. А главное – умнее наших соперников. Нужно уметь делать выводы из поражений. Иначе и дальше российским спортсменам придется вывозить на собственном горбу бестолковых чиновников и исправлять их ошибки.

Александр ЛАПИН, писатель, президент Федерации восточного боевого единоборства Воронежской области.

Смотрите также: