Рядим коня, катаем яйца. Какими были старые пасхальные традиции России

Светлое Христово Воскресение — праздник народный. Он не исчез даже в самые богоборческие времена. Пасху отмечали во многих советских семьях — красили яйца, пекли куличи, собирали обильный стол.

Даже неверующие люди принимали пасхальные обычаи и традиции, считая их исконными, историческими, шедшими из глубин народной памяти. Ведь, как известно, христианство на Руси не отменило большинство языческих праздников, оно их, как сказали бы сейчас, «перепрошило». Появился даже специальный термин: «народное православие» — единение церковного Устава с народными обычаями. И Воскресенье Христово, кроме основного смысла, также знаменует приход весны, точнее — начало весенних полевых работ, что для русского человека, по сути, начало новой жизни.

«Кликали» весну

«В народном сознании год делился на определённые части, связанные с земледельческим циклом, — поясняет этнограф Галина Христова. — И вот как раз, в зависимости от конкретных погодных условий, где-то на границе апреля и мая на юге России такой период, который очень чётко отграничивал ранневесенний и весенне-летний периоды, в христианской традиции приходился на Пасху. Этот период также связан с Великим постом, в то время как в народном сознании это время подготовки к новому земледельческому циклу. Мало того, что надо было подготовить какие-то орудия труда, семена, самому человеку тоже надо было собраться: соблюдать определённые нормы поведения, очистить себя духовно, настроиться физически. То есть сам по себе это был очень важный период».

Весну «кликали» или заклинали — пели специальные весенние заклички, чтобы поскорее наступило тепло, и можно было заниматься земледелием. Выходили в поля и смотрели, готовы ли они к посевным работам. И не просто выходили, а обязательно с пением специальных песен.

В некоторых воронежских деревнях по сей день существует необычный обряд, которого больше нет нигде. Из подручных средств — соломы, мешковины и палок — изготавливали лошадиную морду. Такого коня водили по деревне и за ним часто выстраивалось целое шествие — таким образом совершали пасхальный обход дворов.

Символика коня или кобылы была выбрана неспроста: от этого животного очень многое зависело в земледелии. К тому же, этот символ во время календарных праздников — к благополучию и урожаю. После Пасхи чучело уничтожали, как и на Масленицу. Если к тебе не пришли в дом на Пасху во время таких обходов — знак нехороший. Обычай этот, конечно же, считается архаичным и даже языческим, так как пасхальная традиция всё же предписывает совершать крестный ход.

«На Святой неделе жители курских деревень устраивали крестный ход, — рассказывает председатель правления Курского историко-родословного общества Евгений Карпук. — Священник шествовал к самому знатному в деревне двору, где был уже приготовлен стол, под которым лежал ворох сена, на скатерти — злаки: ячмень, просо, гречиха и т. д. Посреди — мера с овсом. Все злаки освящались, затем разносились по домам селян и всыпались в приготовленные к севу семена — это неизменная традиция для обильного урожая. По окончании молебна священник с богоносцами обходил все дворы, и в каждой избе служил молебен. А вечером устраивались деревенские забавы, гулянья и посиделки».

Когда заканчивалась заутренняя служба, крестьяне встречали первую зорьку на церковном дворе и до обедни расходились по домам прикорнуть. После обедни все отправлялись в барский дом — разговляться. Например, в селе Ивановском сам князь Барятинский подносил каждому дворовому рюмку водки и троекратно христосовался в губы со всеми, кто пришёл его поздравить. Так было издревле, и никто из знатных дворян не смел нарушить традиций предков — такое вот единение всех пред Богом.

Для небесных птичек

Работать на Пасху было нельзя категорически.

«Какая бы прекрасная погода ни стояла, русский мужик ни за что на Светлой неделе пахать бы не стал, — продолжает Евгений Карпук. — Немцы и другие иностранцы русских в этом плане не понимали. А русский мужичок уповал на Бога: захочет Господь — хлеб уродится и при поздней пахоте, а поздний сев всегда лучше раннего. Исстари подмечено: запашешь на Святой неделе — быть неурожаю. Или град побьёт всходы, или солнце засушит землю, или дожди зарядят. И прадеды, и деды завещали не пахать на Святой неделе».

«Большой помехой служат праздники, — жаловался в начале прошлого века министр земледелия Алексей Ермолов. — Пасха приходится порой в самый сев яровых, а крестьяне празднуют восемь, а иногда и десять дней».

Негласный запрет на полевые работы в праздник актуален и сегодня. Люди считают: будешь работать в праздничные дни — жди беды.

Историк Владимир Безгин записал мнение тамбовского тракториста. На вопрос, «будешь ли сеять в Пасху», тот ответил: «А что толку, половина техники сразу поломается, и, не дай, Бог трактором кого придавит! Это уже проверено».

Традиция перешла и в города. Магазины, лавки, рынки, базары были закрыты, большинство фабрик, заводов и мастерских не работало.

И, конечно же, особенное значение придавалось пасхальному столу — он должен быть максимально обильным, вне зависимости от достатка. Главная еда на Пасху — крашеные яйца, в основном красные, символизирующие солнце. Яйцо — это и символ жизни, и символ бесконечности. Яйцами обменивались со знакомыми, близкими, после троекратно целовались. Переселенцы с территории современной Украины готовили, кроме одноцветных пасхальных яиц, и многоцветные, с узором — «писанки». Изображали на скорлупе петухов, рыб, храмы, православные кресты.

Традиционная еда на Пасху — пшеничный хлеб. Жители Курской губернии называли его «куличом», белорусы и украинцы «пасхой» или «паской». На праздничный пасхальный стол, кроме куличей и яиц, ставили творог, жареного поросёнка. Известны случаи, когда в качестве угощения на Пасху подавали щуку.

Заядлые охотники рядом с пасхальными блюдами выкладывали порох и пули: считалось, что после ими можно застрелить хоть чёрта.

Отдельное отношение у крестьян в Пасху было к алкоголю. Причём, данные разнятся. Одни историки и этнографы утверждают, что в праздники могли выпить, но до больших пьянок дело не доходило. Есть и обратное мнение: не просто пили, а злоупотребляли.

Особый порядок обращения был и с тем, что оставалось после праздничной трапезы. Яичную скорлупу и крошки от куличей нельзя было просто выбрасывать. Например, в липецких и тамбовских сёлах их кидали в речку или крошили на крыше — для «небесных птичек».

Катали яйца с горки

Традиция стукаться пасхальными яйцами, наверное, самая известная, но не единственная в наших краях. В сёлах Липецкой области был достаточно распространён обычай катания яиц. Местные жители, чаще дети, делали это несколькими способами: по ровной поверхности, с горки, с помощью специального желобка наклонной формы.

Цель игры простая — как в бильярде: если стукнул другое яйцо — забираешь его себе. Вариаций — много. Жители выбирали на близлежащей полянке площадку, затем укладывали кучкой яйца, далее каждый участник аккуратно подбрасывал своё яйцо в эту к f62 учку, те яйца, которые разбивались, забирали себе. Так играют и по сей день.

Кстати, среди воронежских крестьян существовало поверье: чтобы выиграть судебную тяжбу, необходимо на Пасху попросить у батюшки освящённое яйцо, взять его на суд и в течение заседания катать его в кармане — тогда точно дело сладится.

Катали яйца и на могилах. Конечно же, церковь не приветствует поминания усопших в день Светлого Воскресения — для этого есть Радоница, но народная традиция неискоренима. И это, несомненно, идёт от языческого почитания духа предков. Когда крашенные яйца катали на могилах, это считалось традицией христосоваться с мёртвыми. Почитание предков, благодарность и уважительное отношение к ним считалось незыблемой основой миропонимания крестьян всех губерний Черноземья. И так было всегда.

Это интересно

Невероятную историю спасения курского купца Карпа Первышева в Воскресение Христово донёс до нас курский историк-краевед Владимир Степанов.

Накануне торжества Первышев был пойман разбойниками и спроважен в их логово. В ночь на праздник бандиты отправились на дело, а атаман шайки остался сторожить купца. Утром главарь поставил на праздничный стол водку, еду, пригласил отобедать и Первышева. «Атаман, взяв острый нож, стал им пользоваться как вилкой, поднося сало ко рту, и с него есть, — пишет краевед. — В эту минуту в голове захмелевшего купца и пронеслась мысль, что когда конец ножа будет во рту атамана, схватить его нож и проткнуть ему горло, что он и сделал в одно мгновенье. Разбойник тут же был убит».

Первышев наложил в разбойничью телегу ценности, награбленные шайкой, запряг лошадь и умчался. В Курске купец отдал бандитский куш на постройку храма «в благодарность за своё счастливое избавление от смерти».