Буферная зона. Как и зачем в XVII веке строили белгородскую засечную черту?

В исторической среде существует теория великих строек, суть которой в том, что государство часто укрепляется именно грандиозными строительными проектами.

Египетские пирамиды и Великая китайская стена имели разные предназначения, но для своего времени они являли миру могущество древних империй, заставляли уважать и побаиваться тех, кто смог воздвигнуть столь величественные сооружения.

Была такая стройка и в нашей истории — Белгородская засечная черта. Ряд современных историков её называет Великой русской стеной.

Непреходящая угроза

В начале осени многие города Черноземья отмечают свой День рождения. День города — праздник красивый и древний, урожай убран — можно сделать небольшую паузу перед зимними хлопотами. Но почему у наших городов этот праздник часто совпадает? Ответ прост и сформулирован учёными-историками. «Мы — дети засечной черты» — именно так могут сказать о себе практически все жители Черноземья, особенно его южных районов, где пять столетий назад ничего особо и не было, зато существовала одна бесконечная и непреходящая угроза.

«В продолжение XVI века из года в год тысячи пограничного населения пропадали для страны, а десятки тысяч лучшего народа страны выступали на южную границу, чтобы прикрыть от плена и разорения обывателей центральных областей, — писал историк Василий Ключевский. — Если представить себе, сколько времени и сил, материальных и духовных, гибло в этой однообразной и грубой, мучительной погоне за лукавым степным хищником, едва ли кто спросит, что делали люди Восточной Европы, когда Европа Западная достигала своих успехов в промышленности и торговле, в общежитии, в науках и искусствах».

В XVI веке лесостепную территорию между Московским государством и Крымским ханством называли Диким полем. С юга через эти малозаселённые земли татары совершали набеги на Русь, доходя почти до Москвы — грабежи и работорговля были главной составной частью экономики Крымского ханства. С запада проходила граница Польши, что несло Московскому государству не меньшую угрозу, чем крымчаки. Все эти «дикие» земли и крымские татары, и поляки, и русские в равной степени считали своими. Перипетии жизни в Диком поле красочно и трагично описаны Гоголем в «Тарасе Бульбе». По сути, московское государство никак не было защищено с юга, а в случае объединения крымчан с поляками оно могло просто исчезнуть с карты истории. Требовалось действовать.

Повод для начала стройки был печальный — неудачная русско-польская война 1632-1634 годов за Смоленск. В самый разгар военных действий на южные рубежи страны обрушились татарские полчища. Кочевники воспользовались отсутствием русских войск на границе и опустошали южные уезды страны, уводя в плен многие сотни пленных — «звонок» для царя Алексея Михайловича более чем неприятный. Решение было принято — построить на наиболее «набегоопасных» направлениях систему защитных сооружений.

800 километров укреплений

«Белгородскую черту можно в полной мере назвать великой стройкой XVII века, — рассказывает археолог Николай Лыков. — Строительство шло на огромной территории: Белгородская черта протянулась примерно на 800 километров. Она проходила по землям современных Сумской, Белгородской, Воронежской, Липецкой и Тамбовской областей. Перед строителями стояла задача создать не просто линию укреплений, а целую оборонительную систему, потребовавшую колоссальных ресурсов тысяч тружеников — служилых людей, крестьян, ремесленников, а также значительных финансовых вложений и руководства по ведению строительных работ из Москвы. Задача перед строителями стояла грандиозная — защитить протяжённый и уязвимый южный рубеж от постоянных набегов крымских и ногайских татар. И с этим вызовом наши героические предки успешно справились».

Даже по нынешним меркам и с современными технологиями масштаб работ был впечатляющим. На путях вторжений крымских и ногайских татар была возведена непрерывная линия укреплений, включающая в себя разнообразные военно-инженерные сооружения: города-крепости, стоялые и жилые острожки, земляные городки, валы со рвами, частоколы, надолбы, засеки, а также такие естественные природные препятствия как реки, леса и болота. Черта с учётом изгибов протянулась примерно на 800 км. Она начиналась у реки Ворскла, где тогда проходила граница с Речью Посполитой, и заканчивалась у реки Челновой в нынешней Тамбовской области. На территории Белгородской черты в период её наибольшего расцвета находилось порядка 90 населённых пунктов.

Каждый город-крепость имел свой военный гарнизон и свой участок, своеобразную военную зону, обслуживаемую служилыми людьми. Благодаря этой грандиозной стройке XVII века на южных рубежах Русского царства возникло 25 новых городов-крепостей. Среди них наиболее крупными были Белгород — 650 сажень или 1386 метров, Хотмыжск — 409 сажень или 872 метра, Яблонов — примерно 202 сажени или 430 метров.

Строили качественно и быстро. Для примера: в 1635 г. на реке Воронеж планировалось строительство нового города-крепости. Руководителями данного проекта Боярская дума назначила воевод Михаила Спешнева и Ивана Биркина. После детального изучения местности воеводы решили ставить город на Козловском урочище, на правом берегу Лесного Воронежа. Строительство города длилось с 11 октября 1635-го по 16 октября 1636 года. Кроме крепости, были возведены полевые укрепления, основой которых стал земляной вал длиной 28 км. Саму крепость построили за год и пять дней! И это не единственный рекорд.

За три недели

Технология была отработана филигранно. Собственно говоря, крепость могли строить совсем в другом месте, где побольше стройматериалов, а потом разобрать, каждую деталь подписать и уже на месте собрать как надо.

«Центральным городом черты планировалось сделать Яблонов, сейчас это Белгородская область, — рассказывает краевед Роман Бессонов. — Строители под руководством воеводы Андрея Бутурлина возвели её буквально за две недели. Строили основательно, у крепости было шесть башен и двойная линия укреплений. Стены сделали рублёные — бревна укладывали горизонтально, что требовало больше материала. И не абы какого, а только дубовых брёвен толщиной не менее 22 сантиметров».

После этого начали насыпать земляной вал между Белгородом и Карповым, чтобы перекрыть Муравский шлях — так в те годы называли «федеральные трассы». Там возвели Болховой — он же Болховец. Находился город на горе, на месте современного выезда из села Пушкарное Белгородского района. Крепость Болховец была большая: семь башен, три из них — с проезжими воротами. Земляной вал уходил от неё в обе стороны — 27 км насыпи высотой в 3,5 метра. С «крымского» направления его укрепили брёвнами и глубоким рвом. Сейчас этот участок черты — один из самых хорошо сохранившихся, хотя из 30 км земляного вала осталось всего три. В 1970-х годах на этом месте хотели распахать поле, благо, сровнять с землей высокий холм и ров не получилось.

Весной 1637 году началось возведение крепости Усерд. Её выстроили на старом городище. В 1640 году шло строительство городов-крепостей на реке Ворскла. Были воздвигнуты город Вольный и Хотмыжск. В 1642-1645 годах строительные работы продолжались. Возвели крепости Костенск, Ольшанск, Усмань. Одновременно сооружались полевые укрепления: валы, засеки, линии и др.

К 1645 году на юге России появилось девять новых городов будущей Белгородской черты и Тамбов. Все они ровесники, то есть строились одновременно. Все крепости заселяли исключительно служилые люди: дети боярские, стрельцы, пушкари, казаки и черкасы (украинские переселенцы). Потомки этих служилых людей — однодворцы, то есть государственные крестьяне, — и стали коренным населением нынешнего Черноземья. То есть в городах засечной черты изначально не было крепостного права.

«Начался полноценный процесс освоения земель и переселения людей на опустошённые от набегов земли, — поясняет археолог Николай Лыков. — Повсеместно стали появляться слободы и сёла, развиваться хозяйство, начала налаживаться мирная жизнь. То есть черта не столько «присоединила» земли политически (это происходило постепенно и раньше), сколько создала условия для их мирного развития».

И, конечно же, была выполнена главная задача — Россия основала буферную зону, навсегда обезопасив свои южные границы от набегов неприятеля. Более ста лет засечная черта оберегала мирную жизнь населения Черноземья. И только в XVIII веке она утратила своё значение.

«Война — есть маневренные действия армии и флота», — постановил император Пётр Первый, заодно расформировав гарнизоны тыловых крепостей и велев сами крепости разобрать на стройматериалы для новой северной столицы. Спустя ещё три столетия Белгородскую засечную черту частично восстановили, но уже как объект культурного наследия, для научного изучения и в целях развития познавательного туризма. Теперь эти древние стены охраняет государство.