Взрывоопасная работа. Как подростки разминировали города Черноземья?

Эхо войны — так называли и по сей день называют бесчисленные мины, оставшиеся на полях сражений. Освобождённые после ожесточенных боёв территории были ими просто усеяны.

Армия, а вместе с ней и профессиональные сапёры, уходили вперёд, на запад. И окончательная зачистка от мин переходила в компетенцию местных властей и местного населения. Подходы при этом были военными — строгими и суровыми.

Норма в десять мин

23 февраля 1943 г. бюро Воронежского обкома ВКП(б) поручило начальнику управления НКВД организовать курсы из местного населения по подготовке минёров и пиротехников для города Воронежа и районов области. На них прибыли 368 человек, в основном молодёжь 1926-1927 гг. рождения. Теоретические занятия сочетались с обязательной практической подготовкой: каждый курсант должен был обезвредить не менее десяти мин. В результате было подготовлено 297 специалистов по разминированию отечественных и немецких мин.

«Для понимания — ещё с начала 30-х годов именно немецкая школа минирования считалась лучшей в мире, — комментирует историк Павел Ващенко. — А война только стимулировала развитие. Мины, рассчитанные на неизвлекаемость, на самоподрыв, с замедлением — со всем этим злом пришлось столкнуться, по сути, пацанам и девчонкам».

Всего в Воронеже к началу апреля 1943 г. этими пацанами девчонками было обезврежено около 12 тыс. мин. Были и потери — пять человек.

«30 марта помощник начальника штаба МПВО Железнодорожного района г. Воронежа А. И. Ставский, осматривая проход к реке, задел мину натяжного действия и погиб, — пишет доктор исторических наук, профессор Константин Яценко. — 8 апреля минёры Иванова и Дуняткина выполняли задание по расчистке от мин проходов к повреждённым автомашинам. Затем они перешли на другое минное поле для работы по обезвреживанию мин вокруг тел погибших красноармейцев, во время чего Иванова наступила на противопехотную мину и получила тяжёлое ранение. В этот же день был тяжело ранен минёр штаба МПВО Коминтерновского района А. Ф. Бобырев, обезвреживавший мины в районе завода «Электросигнал».

Наибольший объём работ по разминированию пришёлся на завершающий период Великой Отечественной войны — 1944-1945 годы. 19 февраля 1944-го Государственный комитет обороны (ГКО), высший орган управления страной, принял постановление № 5216 «О привлечении организаций Осоавиахима к работам по разминированию и сбору трофейного и отечественного имущества в районах, освобождённых от немецкой оккупации, с приложением перечня инженерного имущества, наставлений и инструкций по минно-подрывному делу». И уже к 20 апреля 1944-го в Воронежской области было подготовлено 38 команд минёров общим числом 950 человек, а к началу октября — 56 команд с количеством около 1700 минёров. По данным на 1 октября 1944 г., ими было обезврежено 118 374 противотанковых и противопехотных мины, 14 527 авиабомб, 38 763 гранаты, 170 176 миномётных мин и 504 437 артиллерийских снарядов. Очищена от взрывоопасных предметов, проверена и сдана по актам местным органам власти площадь в 17 601,65 кв. км.

Юные «специалисты»

Максимальный объём взрывоопасных работ пришёлся на Курскую область, точнее на ту её часть, по которой прошла знаменитая Курская дуга.

«Граждане! Будьте внимательны и осторожны! — гласил текст листовки, распространённой среди местного населения. — В районах и местах, где был враг, могут оказаться мины, снаряды, гранаты. Передвигаясь, всегда помните, что мины могут быть в кустарнике, бурьяне, овраге, огороде, поле, лесу. Если местность ещё не разминирована — ходите и ездите только там, где разрешено. Для того чтобы обезопасить жизнь себе и других, оградите найденную мину, гранату, снаряд, авиабомбу и немедленно сообщите об этом в сельсовет, указав точное место нахождения мин или боеприпасов. Никогда не пытайтесь снять или обезвредить найденную мину, помните, что неразорвавшиеся гранаты, снаряды, авиабомбы также взрывоопасны. Следите за исправностью ограждения минированных участков, надписями о наличии мин. Если ограждения упадут, немедленно сообщите об этом в сельсовет».

Количество взрывоопасных предметов в полях было запредельным, по мнению военных историков, на каждый метр — три-пять штук. Однако и количество желающих попасть в отрады разминирования было огромным. Стремление отомстить врагу, поскорее вернуть мирную жизнь и, что немаловажно, усиленный паёк (по нормам профессиональных рабочих) делали своё дело: к весне 1944-го в Курской области было 4500 юных разминёров — именно так в те годы называли пацанов с миноискателями. За ними гонялись, зазывали к себе под разными предлогами — нужно было пахать и сеять, а выход в поле представлял смертельную опасность.

В паёк, кстати, давали хлеб, картошку и даже подсолнечное масло. Иногда перепадала тушёнка. Полагалась и униформа: галифе, бушлаты и тяжёлые литые галоши. Жили в землянках и палатках на краю полей, где работали. А на местах недавних боёв картина была одинакова: немецкие окопы, вдоль них — проволочное заграждение. Перед ним — два ряда противотанковых мин и столько же противопехотных. И так на сотню километров. Действовать миноискателем невозможно — прибор срабатывал на любой металлический предмет, поэтому после включения миноискатель без конца пищал. На помощь пришла мальчишеская смекалка — ребята разгадали принципы минирования: гитлеровцы устанавливали мины в шахматном порядке. В ряду между каждой расстояние — 2 метра, словно линейкой отмеряли.

У наших минных полей сохранялся примерно тот же шахматный порядок, но промежутки были плавающие. Места постановки мин научились угадывать на глаз. Самыми опасными были немецкие противопехотные, прыгающие мины, их ещё называли «лягушками». Найти их было невероятно трудно. Для этого не подходил ни миноискатель, ни щуп. Из мины выходили три усика, соединённые с чекой, от усика в сторону шла проволока. Любой контакт — и взрыватель срабатывал. Пороховой заряд вышибал мину вверх метра на два, она взрывалась, и тысячи стальных шариков поражали всё живое в радиусе нескольких метров.

«Такие находки опять же либо „сдёргивали“, либо подрывали на месте толовой шашкой, к которой приматывали детонирующий шнур, — вспоминал разминёр Николай Калугин. — Правда, с ним приходилось импровизировать. Дело в том, что по правилам разминирования полагалось делать запал не менее 50 см. Но тогда 100 метров шнура, который выделяли на неделю, не хватило бы и на несколько дней. Поэтому отрезали столько, чтобы горел секунд 20. Поджигали и бежали изо всех ног, пока не происходил взрыв».

Собирали по кускам

Конечно, такие нарушения инструкции подчас приводили к трагедиям.

«Меркулову Александру оторвало руку, — вспоминал разминёр Дмитрий Гридасов. — Сычёву Николаю взрывной волной выбило глаза, повредило лицо, грудную клетку. Муракова Серёжу разорвало на куски. По кускам собрали. Афонов был ранен в спину».

Из отчёта Курского областного управления Осоавиахима о проделанной работе по разминированию: «Среди личного состава команд в 1944 году убито 28 человек, ранено 36 человек, в 1945 году убито 9 человек, ранено 9 человек».

Однажды ребята из команды, где работал Дима Гридасов, притащили странный шар и уже пытались его разобрать. Ничего подобного никто из них прежде не видел. Скорее интуитивно, вспоминал Дмитрий Фёдорович, он приказал мальчишкам немедленно разбежаться по сторонам и толкнул шар в окоп. В следующее мгновение произошёл сильнейший взрыв.

«Я в пыли, в грязи,— вспоминал ветеран. — Не слышу ничего, глянул на рукав — вата, брюки изрезаны. Чувствую, ботинки полны крови, с рук течёт кровь, сам ничего не пойму, меня оглушило. Отшатнись я вправо, сантиметров на 10-20, меня бы разрубило».

Мина, которая едва не убила подростка, называлась Kugeltreibmine — круглая подвижная мина.

Из отчёта Курского областного управления Осоавиахима: «Всего обнаружено и уничтожено мин и различных взрывоопасных единиц в 1944- 1945 гг. 2 465 378 штук».

Однако в сентябре 1944 года ГКО принял новое постановление, в котором резко критиковал низкие темпы разминирования освобождённых областей и недооценку советскими и партийными органами значения Осоавиахима в деле разминирования. Документ был подписан Сталиным. В нём говорилось о подготовке свыше 46 тыс. добровольцев — инструкторов и бойцов-минёров, силами которых с 15 марта по 1 августа 1944 года было проверено и разминировано без отрыва от производства 252 865 кв. км, обезврежено 8 363 428 противотанковых и противопехотных мин, артиллерийских снарядов и авиабомб. При этом в документе констатировали, что «вследствие слабой подготовки и низкой дисциплины имеет место большое количество жертв».

Были назначены жёсткие сроки завершения работ по разминированию советских территорий. В Курской и ещё 28 областях, краях и автономных республиках всю работу требовалось завершить к началу весенней посевной кампании 1945 года. Приказ был выполнен.

В тему

Большинство юных разминёров вскоре после окончания работ были призваны в ряды Вооружённых сил. Они не считали себя героями и не требовали наград. Справок им не давали, и только вначале 2000-х участники разминирования, вернее те из них, кто дожил до того времени, были признаны ветеранами Великой Отечественной войны.