«Воронежский эликсир». Как жители Черноземья лечились при эпидемии холеры?

Губительная болезнь «cholera morbus» обрушилась на Черноземье осенью 1830 года.

О холере, тем более её лечении, в те годы было мало что известно. Сейчас мы знаем, что это — острая диарейная инфекция, вызываемая холерным вибрионом при попадании в кишечник с водой или пищей. И что это болезнь бедности, от неё страдают в первую очередь люди, не имеющие доступа к чистой воде и элементарным санитарным условиям, то есть большинство тогдашнего населения.

Осенью 1830-го года вспышка холеры поразила Воронежскую губернию, в течение сентября-октября она охватила Богучарский, Павловский и Новохопёрский уезды. По одной версии, её завезли купцы из Астрахани — болезнь считалась азиатской, по другой, — солдаты после русско-турецкой войны. Вот как тогда описывали симптомы: «Болезнь начинается головокружением, потом делается сильная рвота и понос, кровь обращается в воду, человек истлевает и умирает в короткое время»...

Врачей не знали и боялись

К эпидемии никто не был готов: ни чиновники, ни врачи, ни население. Врачебная управа рекомендовала отделять заболевших в особые избы, а здоровых выводить «на высокое место», «дома же окуривать ежедневно кислым квасом, наливая оный на раскалённый камень или кирпич», проветривать и вымывать щелоком. Больного холерой советовали изолировать, назначали строгую диету, обильное питьё. Против рвоты использовали вещества с резким запахом: камфару и мускус.

Были и жёсткие санитарные правила: жертв хоронили на специально отведённых участках кладбищ, часто в общих могилах, которые для дезинфекции заливали известью. При этом существовало правило: хоронить умершего от холеры нужно не позднее чем через 24 часа после смерти. А это противоречило православной традиции — хоронить на третий день.

«В массе своей простые люди никогда в жизни не видели врача и не получали медицинской помощи, — поясняет краевед Олег Богачёв. — Фактически крестьяне не знали больниц и боялись докторов. А эти «странные» манипуляции с окуриванием и отселением вообще нагоняли на людей страх и ощущение конца света. Единственным понятным средством борьбы с мором считался крестный ход и долгая молитва».

Невежество и отсутствие информации приводило к паническим слухам, которые обрастали «страшными» подробностями.

«Говорили, будто от холеры вымерло три города, будто мор будет длиться три года, потом придут семь голодных лет, а затем явится антихрист, — пишет историк Александр Зорин в книге «Страницы истории Курского края». — В Рыльском и Путивльском уездах появились сектанты-«гробовики», предвещавшие конец света».

Скорая заразительность

Дойдя до Воронежа, холера разгулялась вовсю. По архивным данным, умерла шестая часть жителей города. Конечно же, в немалой степени такой жуткой статистике способствовали антисанитария — и до, и ещё век спустя после эпидемии Воронеж считался одним из самых загаженных губернских центров.

«Мусор на улицах не убирался месяцами, отсутствие канализации порождало массовые эпидемические заболевания», — писала о тех событиях местная газета «Дон».

«Горячки и лихорадки будут существовать в Воронеже до тех пор, пока воронежцы не позаботятся о чистоте своих жилищ, об иссушении болот и уничтожении мусорных куч и буераков с водою», — жёстко высказывался губернский доктор Малышев.

Кстати, докторов не хватало катастрофически. Например, медперсонал Курской губернии состоял всего из четырёх членов врачебной управы, трёх врачей городской больницы и 14 уездных врачей. Население же губернии составляло тогда 1,5 миллиона человек.

В Воронежской губернии для борьбы с инфекцией едва смогли найти 22 медика, не было и учёта специалистов. Более того, некоторые врачи боялись даже приближаться к больным «по причине явной и скорой заразительности оных через прикосновение». В Рыльске доктор Левитский вообще отказался выходить из своей квартиры и «был так слаб во всё время холеры, что не мог составлять не только подробных донесений, но даже не был в состоянии вести простой отчётности с показаний фельдшеров».

Если врачи не хотели отправляться на кордоны, где находились люди на карантине, их доставляли туда под полицейским конвоем, невзирая на возраст. Так, заштатный 70-летний врач Козловский хотел спрятаться в Харьковской губернии, но его взяли под стражу и под конвоем доставили в Курск для исполнения обязанностей.

Какими медикаментозными средствами бороться с холерой доктора не знали. В ход шли в основном сладкая ртуть (устаревшее название каломели, которую применяли как слабительное, желчегонное и противомикробное средство — Ред.) и кровопускания — излюбленное средство «от всех болезней». Старооскольский врач Карпачёв в своём рапорте писал, что «больные умирают так скоро, что он не успевает даже делать им кровопускания».

Однако достаточно быстро нашлась и панацея — знаменитый «Воронежский эликсир», якобы излечивающий «холерические припадки». В его состав входили спирт, нашатырь, селитра, перец, водка, уксус, «белая нефть» (бензиновый концентрат), «деревянное», то есть низкосортное оливковое масло и мята. Всё это смешивалось и ставилось в тёплое место на 12 часов. «Воронежский эликсир» по каплям употреблялся внутрь с водкой, настоем мяты или ромашки, а также применялся для растирания тела. Лечебные свойства снадобья с точки зрения современной медицины сомнительны, однако им были заполнены все аптеки тогдашней российской империи. И именно его за неимением лучшего чиновники настоятельно рекомендовали запасать для борьбы с эпидемией.

Нелепые меры

Вообще, действия разного уровня начальников в год большой холеры до сих пор являются предметом дебатов. Кто-то считает, что власть делала всё от ней зависящее и предотвратила страшные для империи последствия. В качестве примера приводят знаменитый выход императора Николая Первого к толпе мужиков во время холерного бунта в столице. Он вразумил и усмирил людей. Но в целом в среде историков медицины считается, что власть пребывала в растерянности.

Главным способом противодействия распространению холеры были карантины. Возглавить борьбу с «моровым поветрием» поручили министру внутренних дел российской империи графу Арсению Закревскому. «О его очень энергичных, но совершенно нелепых мерах остались такие свидетельства: всю Россию избороздил карантинами, которые совершенно парализовали хозяйственную жизнь страны, а эпидемии не остановили», — поясняет историк Александр Зорин.

На кордонах проезжих задерживали на 10-15 дней, окуривая хлором и серными парами. Их никуда не выпускали и не позволяли ни с кем общаться. У застав скапливались тысячи людей, их принуждали выдерживать карантин. В тех, кто пытался пробраться через оцепление, приказано было стрелять. Курским губернатором был учреждён специальный «комитет для предотвращения появления холеры в крае». Губернским правлением было разослано по всем уездам расписание мест, где должны быть учреждены на проезжих дорогах карантинные кордоны и заставы с непременным выделением зданий под временные больницы. Туда же были отправлены чиновники для заведования кордонами и наблюдения за исполнением карантинного устава. Однако устроив на дорогах кордоны и при них медпункты, комитет забыл дать распоряжение о снабжении их продовольствием. И первые результаты деятельности таких медпунктов оказались печальны.

«Задержанные люди, не снабжённые пищей, искали её, как могли, поэтому ропот среди них был страшный, — писал в отчёте врачебный инспектор И. Тихомиров. — Люди голодали и пытались бежать, бросая свои подводы и всё имущество. Случалось, что сбегали с кордонов и больные, разнося заразу по уездам... Всё это провоцировало ещё и слухи о том, что колодцы отравлены, аптекари продают холерный яд, врачи в своих карманах перевозят страшную заразу. Что якобы заражены все продукты, а власти специально окуривают здоровых людей ядовитым воздухом. В слободе Борисовке крестьяне схватили венгерского торговца и едва не убили, обвинив его, будто он «разносит холеру по добрым людям».

Через год болезнь ушла на Запад, ушла сама собой. Однако в 1846 году эпидемия холеры с новой силой поразила Воронежскую губернию и унесла более 50 тысяч жизней. С перерывами крупные вспышки холеры также регистрировались в 1855, 1866 и 1872 годах. Во время эпидемии 1892 года заболело 23 тысячи жителей губернии, умерло более 10 тысяч. Для организации помощи крестьянам, страдающим не только от холеры, но и от голода, 3 февраля 1892 года в Воронеж приехал Антон Павлович Чехов. В то время он уже был известным писателем, а в письмах называл себя «холерным врачом». Вспышки инфекции регистрировались в 1903 и 1910 годах. Окончательно заразу победила Советская власть, введя жёсткие и обязательные санитарные нормы. А в памяти народной о страшной эпидемии 1830 года осталось само слово «холера», которое символизирует не только болезнь, а вообще всё самое плохое, что может случиться с человеком.